АНАЛИЗ – Что будет с оружейными заводами России после войны?

Асаф Тюрк пишет аналитику по обороне и безопасности для Envanter Medya.
На «Уралвагонзаводе» в Нижнем Тагиле, где собирают российские танки Т-90М, в конце 2025 года часть сотрудников гражданского производства перевели на четырёхдневную неделю, а компания объявила о планах сократить около десятой части персонала, сославшись на слабый спрос на вагоны, тогда как военные линии продолжали работать. Деталь небольшая, но она показывает, как система ведёт себя под давлением: завод не перестал выпускать то, что нужно войне, и уже начал урезать то, что понадобилось бы мирной экономике.
Именно этот вопрос повис над российской промышленностью, пока переговоры о прекращении огня затягиваются. На оборону и внутреннюю безопасность приходится примерно 38 процентов федерального бюджета 2026 года, то есть 16,8 трлн рублей. Исследователь SIPRI Джулиан Купер оценивает, что фактические военные расходы в этом году могут достичь около 180 млрд евро, что намного выше первоначального плана. Система, которую так питают, не выключается сама, когда заказы прекращаются. Наш более широкий анализ российской экономики спрашивал, закончилась ли Россия; этот материал задаёт более узкий и практичный вопрос: что будет с заводами?
Отрасль, построенная для войны без выключателя
Центр анализа европейской политики (CEPA) называет нынешнее состояние российского оружейного производства «управляемой деградацией». Спустя четыре года после начала вторжения запасы советских танков и бронемашин, питавшие первые наступления, истощаются, и России приходится строить более новую бронетехнику с нуля. Украинская разведка утверждает, что Россия производит около 3000 реактивных дронов «Герань-4/5» в месяц, а в более позднем сообщении — до 4000, при общем выпуске дронов около 10 000 в месяц. Это украинские оценки, и читать их стоит с этой оговоркой, но направление не оспаривается: Россия превратила советское наследство в непрерывную производственную линию.
Финансовая картина сложнее. «Ростех», государственная корпорация, которой принадлежит значительная часть отрасли, по словам главы корпорации Сергея Чемезова, увеличил выручку в 2025 году примерно на 25 процентов, тогда как чистая прибыль упала на 42 процента, поскольку рост обеспечили госзаказы на оборону с низкой маржой, а не здоровый спрос. Служба внешней разведки Украины ожидает сокращения российского промышленного производства на 0,2 процента в 2026 году, а Центробанк, сохранивший ключевую ставку на уровне 14 процентов 23 октября, заявил, что экономика в третьем квартале вновь вошла в зону «перегрева». Отрасль может выглядеть сильной по портфелю заказов и слабой по балансу одновременно. Российские оружейные заводы сейчас именно в таком положении.
Дефицит, который делает мир труднее, а не легче
Считать людей сложнее, чем оружие. Оценки численности работников оборонной промышленности доходят до двух миллионов, хотя эта цифра оспаривается; численность самого «Ростеха», по данным CEPA, выросла с примерно 591 000 человек в 2022 году до 727 000 в 2025-м, хотя часть роста — это предприятия, вошедшие в группу, а не новый наём. Лучше задокументирован дефицит. В июне 2022 года Юрий Борисов оценил нехватку кадров в 400 000 человек, включая 120 000 инженеров, а на Урале, где расположены «Уралвагонзавод» и многие другие предприятия, дефицит персонала в 2023 году, по сообщениям, вырос на 60 процентов по сравнению с предыдущим годом.
На первый взгляд нехватка рабочих выглядит страховкой от массовой безработицы после прекращения огня. Всё не так просто. Зарплаты на оборонных предприятиях выросли именно потому, что работников не хватает, и платятся они из военных заказов. Когда закупки замедляются, первым исчезает не рабочее место, а надбавка к зарплате, и города, экономика которых привязана к одному предприятию, чувствуют это быстро. В то же время возвращающиеся домой солдаты будут искать работу на рынке труда, искажённом на протяжении четырёх лет. Риск после мира — не внезапная волна увольнений, а медленная потеря доходов в регионах, которые больше всего зависят от войны.
Конверсия: Россия уже пробовала это
Москва уже проходила через это. Когда советские заказы рухнули в начале 1990-х, многие предприятия выжили, продавая продукцию за рубеж, прежде всего Индии и Китаю, а не став успешными гражданскими производителями. Нынешний план повторяет амбицию: оборонные предприятия должны довести долю гражданской продукции в выручке до 50 процентов к 2030 году, а государственные органы обязаны покупать такие товары. Ничто в доступных сообщениях не показывает, что цель достигается, а пример «Уралвагонзавода» указывает в обратную сторону: сокращали именно гражданское производство.
Экспорт — другой традиционный клапан, и он сузился. SIPRI установил, что Россия оказалась единственной из десяти крупнейших поставщиков оружия в мире, чей экспорт снизился между 2016–20 и 2021–25 годами, на 64 процента, главным образом из-за сокращения продаж Алжиру, Китаю и Египту. «Рособоронэкспорт» заявляет, что в первом полугодии 2026 года подписал экспортные контракты на сумму более 13 млрд долларов, но эта цифра самодекларирована и не подтверждена. Алжир остаётся единственным вероятным иностранным эксплуатантом Су-57Э, а Индия, по сообщениям, дистанцировалась от самолёта. Об одной из немногих видимых сделок мы писали в материале о поставке Су-35 и С-400 в Эфиопию.
Три пути, по которым всё может пойти
Дипломатическая картина движется в обе стороны. Делегации США, Украины и России встречались в Абу-Даби 10–11 ноября, но 19 ноября Путин заявил, что Россия не будет обсуждать ограниченное прекращение огня после удара по Крымскому мосту, о котором мы писали в материале почему мост выстоял и как развивалась атака. Украина заявляет, что в октябре поразила как минимум 30 военных и стратегических целей внутри России, включая оборонные предприятия, так что заводы не защищены от войны даже сейчас.
Первый сценарий — замороженный конфликт без соглашения. Заводы продолжают работать в военном темпе, потому что армии, истратившей запасы, нужно их восстанавливать, а напряжение проявляется не в закрытиях, а в инфляции и высокой ключевой ставке. Второй — договорённость с частичным смягчением санкций: заказы падают, но у экспорта и гражданской конверсии появляется шанс поглотить часть удара. Третий — медленное сжатие: бюджеты урезаются, зарплаты в оборонных городах стагнируют, а работники постепенно уходят без какого-либо драматичного момента. Ни один из них не является прогнозом; это формы, которые допускают имеющиеся данные.
Для Турции ставки практические. Безопасность Чёрного моря зависит от того, насколько большой и агрессивной останется российская промышленность, а турецкие экспортёры дронов и бронетехники стали заметны на рынках, где прежде преимущество было у российских поставщиков, хотя за теми же покупателями гонятся западные и китайские конкуренты. Анкаре также приходится сохранять баланс: она покупает у Запада, торгует с Россией и продаёт Украине. Какой сценарий приближается, покажут четыре индикатора: результаты «Ростеха», решения Центробанка по ставке, оборонная статья бюджета 2027 года и то, превратятся ли заявленные «Рособоронэкспортом» контракты в подтверждённые поставки.
Источники
CEPA – Managing Russia’s Military-Industrial Degradation · The National Interest – Russia’s Arms Industry Is in Deep Trouble · Jamestown Foundation – Workforce Shortages Plague Russian Arms Manufacturing · UNITED24 Media – Russia’s war economy starts to crack · Militarnyi – Geran-4/5 production · The Moscow Times – Russian arms exports fall 64% · Jamestown – Rosoboronexport’s sales status uncertain · Indian Defence News – Su-57E export push · CBS News – Putin and the bridge strike · Euronews – Abu Dhabi talks

